Беседа Александры Никитиной и артистов Фольклорного театра кукол"Душегреи"

Они выходят на площадку, спокойно и скоро собирают декорации, и играют сказки, которые не вдруг найдёшь, но в подлинности которых трудно усомниться. Сказать, что «Душегреи» играют кукольные спектакли, язык не поворачивается, хотя их куклы трогательны, разнообразны и выразительны. Скорее они играют друг с другом и со зрителями, вовлекая в эту игру ещё и кукол. Спектакль начинается до того, как раскрывается ширма, и заканчивается много позже того, как куклы завершают своё представление.

Дети и родители, пришедшие на площадку, где предстоит встреча с «Душегреями», видят сначала людей в костюмах, неспешно готовящихся к представлению. Затем всех приглашают занять свои места, и начинается зачин, интонация которого зависит от истории, которую нам предстоит увидеть. Он может быть стремительный и озорной, если это ярмарочный балаган «Всяко бывает», или эпически-величественный, если разворачивается дальневосточное сказание «Храбрый Азмун». Потом начинается сам спектакль: напевная убедительно-стилизованная речь сказителей, яркие харАктерные говоры персонажей, степенно разворачивающаяся история. В спектаклях «Душегреев» есть то, что так нужно маленьким зрителям. Простота, ясность, лаконичность истории и визуального образа. Подробность и выразительность жизни персонажей. Сочетание понятных действенных диалогов между персонажами-куклами и довольно глубоких разговоров сказителей с залом и между собой. А ещё живое инструментальное звучание и невыразимой красоты народное пение. И умение из минимума света, ткани и бумаги создать волшебные картины завораживающей красоты.

Когда заканчивается спектакль, его участники выходят из-за ширмы играть со зрителями. Игры – естественное продолжение спектакля и его стилистики. Это возможность для детей эмоционально дожить увиденное и стать сотворцами сказочного события.

Особая ценность всего действа в целом и завершающей его игры — в той атмосфере весенней влюблённости всех во всё: в свою легенду, разыгрываемую историю, кукол, культуру народа, о котором сейчас идёт речь, в музыку, друг в друга и зрителей, —она захлёстывает и заражает зал. Во время действия дети порой нарушают границы сценической площадки, вторгаются в ткань спектакля, и тогда артисты ласково и насмешливо, но при этом внятно и настойчиво обозначают «правила игры». И потом, когда все уже играют вместе, эти правила взаимодействия, любовные, но непреложные, впитываются и исполняются участниками с удовольствием. Умные мамы и папы, бабушки и дедушки, воспитательницы и учительницы получают замечательный мастер-класс: как без насилия, без давления, уважительно и весело научить культурному поведению. Как научить оберегать свои границы и уважать границы другого, соблюдать порядок, правила и очередность, играть честно, и в то же время с упоением.

В том, что и как делают «Душегреи», очень важна подлинность в высоком смысле этого слова. И грань этой подлинности очень тонка. Одетые в народные костюмы, они не превращаются в ряженых. И в то же время от них не тянет дурной, пыльной музейностью. В их актёрской манере, нарядах, куклах, историях нет ни крикливой праздничности, ни формальной точности, а есть игра и искусство: вера в предлагаемые обстоятельства и полное личностное присутствие. Здесь всё по слову русского просветителя Петровской поры: «не как свершалось, но как могло бы свершаться».

Этот коллектив – яркий пример того, что для людей, которые хотят и любят что-то делать, не может быть преград. Среди них нет профессиональных актёров. Рустам Каримов – художник. Он придумывает и изготовляет декорации, в настоящее время является художественным руководителем театра. Виктор Спиридонов — геолог, кандидат технических наук. Елена Сариева – преподаватель керамики, она в коллективе отвечает за изготовление кукол. Светлана Рапенкова — кандидат технических наук, книжный дизайнер, музейный работник. Марианна Плотникова – регент, проводит музыкальные занятия с детьми. И все они – артисты и музыканты.

Театр существует уже более двадцати лет. Вот как об этом рассказывают сами «Душегреи».

Рустам: Мы пели в разных фольклорных коллективах, но были друзьями. Часто пересекались. Ездили в фольклорные экспедиции, вместе работали как музыканты. Лена и Света вдвоем задумали сыграть вертеп. Это было очень давно.

Елена: Мы делали первый вертеп без ящика. Просто натягивали занавеску, как ширму, и играли. Потом появился ящик. А потом собрался большой коллектив – 10-11 человек. И мы играли только вертеп.

Рустам: Мы-то сначала только наблюдали за девушками. А потом наш певческий коллектив распался. Но мы желали чего-то, и не хотели расставаться. Мы хотели играть спектакли не только сезонно, как ВЕРТЕП, а сказку на все времена.

Елена: И сделали. Это была «Виноградная ягодка». У Светланы был сборник казачьих сказок.Редкие колоритные тексты! И мы из трёх сказок сделали одну. Тогда мы делали сценарии коллективно, общими усилиями.

Рустам: Следующий спектакль был «Пастушья дудочка».

У «Душегреев» изначально не было идеи создать театр для самых маленьких, для тех, кому от трёх до семи-восьми лет. Это получилось само собой.

Елена: То, что мы хотели сказать своими спектаклями, получилось как-то созвучно младшему возрасту. И нашими зрителями оказались те, кому от четырёх лет, и вся начальная школа.

Рустам: У нас же в основном сказки. А сказки – это разговор с детьми.

Конечно, постепенно сложилось представление об особой стилистике, в которой работает коллектив. Эту стилистику определяет тонкое кружево из бережного отношения к традиции и чуткости к современным реалиям. Игра прошлого с настоящим. Сохранение живого и подлинного, оставленного предками, и развитие сегодняшней культуры семьи и детства.

Рустам: У нас в культуре какой-то очень исковерканный образ фольклора. Мне кажется, дитя должно его пугаться. Там всё как-то очень скучно, крикливо, размалеванно. Хочется, чтобы они росли с ощущением, что в фольклорной культуре хорошо. Что они с этим выросли, что они это знают. Хочется, чтобы дитя выросло с убеждением, что туда, где подделки, ходить не надо.

Репертуар складывается очень постепенно, долго вынашивается и постоянно трансформируется. Всё тут живое, подвижное, даже декорации, которые кажутся постороннему волшебным конструктором.

Рустам: Сложные и компактные декорации пришли с опытом. Потому что мы всё носим на себе, монтируем и размонтируем. Мы их много используем, поэтому должно быть прочно, легко и быстро. К каждому спектаклю придумываешь ход и конструкцию. А потом что-то прилаживается в процессе. Некоторые спектакли уже три конструкции поменяли за свою жизнь.

Виктор: Что-то оказывается неудобным, и рождаются новые инженерные решения. А что-то входит прочно в жизнь.

Рустам: Лена делает кукол. Я делаю декорации. Но вообще все делают всё понемногу, что могут.

Елена: Наши сценические костюмы достаточно эклектичны, они не принадлежат к определенной области. Всё в тон, тёплое, красноватое. У меня костюм, близкий к подмосковному. Рубаха этнографическая, из деревни, а сарафан я шила уже сама.

Светлана: У меня тоже костюм сделан недавно: северная «парочка». Хотя и кубанские казачки тоже так ходили. В начале XX века это была повсеместная городская мода. Мы, скорее, по цвету стараемся объединить костюмы в единый ансамбль.

Репертуар «Душегреев» подкупает своей свежестью, неизношенностью. Да, это фольклорные сказки в литературных пересказах, но не те, что сто раз экранизированы, не те, что прочтёшь в любом сборнике.

Рустам: Мы стремимся к тому, чтобы показывать что-то не очень известное. Что-то берём из своего экспедиционного багажа, что-то дописываем сами.

Елена: Что-то подсматриваем у других фольклорных коллективов.

Рустам: Да и в интернете сейчас коллеги щедро делятся.

Рустам: Иногда лады меняем, чтобы убедительней звучало. Мы не чураемся поменять какие-то правила и что-то добавить. Публику заранее оцениваем и понимаем, во что с ними сегодня можно поиграть. Бывают разные ситуации.

Материал мы вместе выбираем и продумываем. Нас пять человек, и мы все очень разные, с разными фактурами. Конечно, чем дальше, тем крепче становится драматургический каркас. Иногда складывается ощущение, что это один бесконечный спектакль.

Для начала знакомства у нас есть «метаистория». Мы рассказываем, что мы из далёкой деревни из Тверской губернии. Мы стараемся соответствовать легенде, что вот мол, шли до вас сто вёрст и сто зим… «Приезжайте, будем рады».

И вот оказывается, что эти бродячие сказочники из мифической Тверской деревни интересны не только в Москве и России, но и в русских общинах всего мира. Минск, Гродно, Прага, Мюнхен, Зальцбург, Вена, Братислава, Будапешт, Тель-Авив, Иерусалим – вот примерный перечень их путешествий за 2018 год. И чтобы объехать полмира не нужно никакого Министерства культуры, а только дружеские связи. Именно они – живые ниточки, которые тянутся от человека к человеку, помогают сохранить живую преемственность культуры.

Светлана: В каждом месте своя публика. Если это маленький городок, например, белорусский, то дети более открытые. Более простые в хорошем смысле. Все смотрят с интересом, но ты чувствуешь, кто стоит за спиной этих детей: родители, которые работают в торгпредстве в Вене, или это дети из интерната города Ошмяны, и у них даже и родителей-то нет.

Рустам: Ясно, что за рубежом мы работаем для русскоязычных семей. И это, обыкновенно, очень подготовленная публика. Раз они нас нашли и пригласили, значит, это очень «возделанный» зритель. И совершенно другое — в детском доме или со случайным зрителем на улице, на празднике, на фестивале. Тут ощутима разница.

Елена: Нашими зрителями могут быть компании детей, которые вместе растут, или школьные классы. Или это случайно собравшиеся зрители. И всё тогда по-разному происходит.

Рустам: Сложились какие-то общие ходы: как вызывать на игру, как перезнакомить, как построить. А потом по-разному играем.

Светлана: Встречаются и гиперактивные дети. Они во время спектакля подбираются к декорациям, заглядывают за ширму.

Рустам: Вчера один товарищ решил обскакать на деревянном коне нас вокруг. И Марьяна в образе цыганки отобрала у ребёнка коня. Сделала это строго очень. Ну как цыганке не увести коня?

Елена: Это было очень органично.

Рустам: Мы всегда стараемся общаться с ними так, чтобы это не разрывало ткань спектакля. Ну, и какой-то этический разговор мы тоже ведём. Сказки – они об этом.

Марианна: Театральная деятельность вообще для ребёнка чрезвычайно полезна. Будь ты зритель или актёр. Я знаю, что в американской школе в средних классах театр обязателен.

Елена: Развивает, социализирует, даёт ребёнку шансы себя проявить. Потому что это синтетическое искусство. Ты можешь петь, танцевать, водить куклу. Ты можешь рисовать и сочинять сценарий.

Рустам: А если ты на сцене, то ты ещё должен наблюдать за собой. Не такое это частое умение – объемная рефлексия. А тут это становится твоей обязанностью. А ребёнку-зрителю мы хотим показать красивое. Кто-то другой так не споёт, может быть…

Марианна: Не предложит так аллегорично подумать о каких-то вопросах.

Светлана: Маленький театр, такого формата как наш, очень близок к зрителю, у него практически отсутствует рампа. Зритель оказывается внутри театрального пространства. Он может почувствовать всё более остро, чем в большом академическом театре, где только вдалеке картинка. Получается, что эта картинка мало чем от телевизора отличается. А здесь каждая история играется для тебя лично.

Рустам: И потом это же удивительно… С некоторыми нашими маленькими зрителями мы знакомы уже много лет. Они растут у нас на глазах. И мы видим, как рождаются новые дети. Но и с совсем незнакомыми мы стараемся общаться очень уважительно, на равных. И они уже как бы оказываются во взрослом мире. Это же хорошо, когда ребёнок не замыкается только на родителях. У учителей это общение подчас получается очень формальным. А тут на какое-то время у ребёнка есть мир, в котором играют адекватные взрослые. Я думаю, что мне в моем детстве этого не хватало. И я был бы рад, если бы со мной иногда так возились.

Спектакли «Душегреев» могут развернуться в прямом смысле слова на любой площадке. И тот, кто приглашает их к себе, получает сразу несколько выгод глубинного, неутилитарного характера: это увлекательное приобщение маленьких детей к живой культуре и формирование у них навыков осознанного социального поведения; это мастер-класс для взрослых по организации образовательного игрового пространства; это вдохновляющая уверенность, что всё самое нужное человеку, он может сделать сам из подручных средств; и, наконец, это удивительный эффект передачи нежности и любви, после которого детям и взрослым хочется обняться, наговорить друг другу хороших слов и вместе сделать что-то доброе и прекрасное.